Безглазые

/квазитрэш/

 

I.

- Ты знал, что я здесь. Ты меня ждал? – спросил человек без глаз, выглядывая из темноты.

- Нет, - ответил я не без испуга. – Ты совсем мне не нужен!

Человек без глаз не обиделся. Он знал, что нужен только самому себе, и это его вполне устраивало.

 

II.

Люди без глаз скрывались от посторонних глаз в заброшенном подземном гараже на Санитарной улице. Они являлись «поскрёбышами» - слугами, собственностью нечеловеческого существа, обитавшего где-то под городом. Существа малозаметного, и вместе с тем крайне отталкивающего и смертельно опасного. Оно-то и делало из людей безглазых рабов.

Всё это поведал мне нищий с отрезанным языком, собиравший вечернее подаяние в подземном переходе на площади Сивой Конницы. Он тоже был собственностью этой страшной твари, но голова его работала как-то не так, как у безглазых, и ему отпилили язык, подрезали ноги и поставили зарабатывать деньги, но он всё-таки рвался делиться с прохожими правдой, глядя им вслед сквозь разжатые грязные пальцы. Так я и встретил его. Нам обоим не повезло, что ещё в школе я с одноклассниками учил глухонемой алфавит, а он его тоже кое-как знал. Мы общались с ним целых три вечера, я шёл к нему после работы, во вторник, среду, четверг… в пятницу его уже не было в переходе, и больше он не появлялся. Скорее всего, поскрёбыши приняли меры. Выходя из подземного перехода, я чувствовал на спине чей-то взгляд, и даже рукою провёл по пальто – но никто на меня не смотрел. Глазами – уж точно.

 

III.

Потом они стали за мною следить – иногда я встречал их на улице, они даже пытались тихонько открыть дверь в квартиру, когда я притворялся, что сплю. Мне было чудовищно страшно, я всё время ждал нападения из темноты, из-за спины, из-под кровати – как в запутанном детстве. Даже зайти в туалет я боялся – нет, меня пугал не процесс; вдруг, когда я спущу воду и выйду, меня уже будут ждать молчаливые люди без глаз?

 

IV.

Это жутко. Я знаю, без глаз можно видеть – особенным зрением, не похожим на наше. Я видел это создание из-под земли – оно говорило со мною во сне, и я еле проснулся. А ещё через несколько дней, в выходной, встал за полдень, разбуженный запахом – пахло, как в мясорубке, сырым фаршем. Я добрался до кухни и вскрикнул: весь стол был в крови, а под ним, на полу, лежала раздавленная и измочаленная ворона. Кроме прочего, ей вырезали глаза. Ворон ворону глаз не выклюет; это сделает кто-то другой.

 

V.

Когда пациента доставили в диспансер Зарубейко, он вёл себя в целом спокойно. Только длинно стонал, ладонями прикрывая лицо, словно пряча себя. Санитар вёл его по коридору в палаты для смирных – буйные отделения итак были переполнены. Главврач, осмотрев пациента, признал, что тот неопасен для собратьев своих по несчастью. До выяснения всех деталей диагноза предполагалось подержать его на обычном режиме.

Главный врач, закрыв толстую тетрадку, улыбнулся, встал из-за стола, и, подойдя к железному шкафу, погладил его холодную дверцу. Там, внутри, за слоем стекла и металла, в банке с раствором замедленно плыли его запасные вставные глаза.

 

весна 2005 :)