Про Мумию

Памятник безвозвратно ушедшему лету'2000

 

Оживили мумию и смеялись.

Это феноменально, Яков Матвеич!

Архинеобычно, Федот Ильич! Ура, ура!

Мумия равнодушно лежала на столе, лениво вращая глазами.

Как бы нам поступить сообразно случаю, Яков Матвеич? Это же Нобелевская премия!

Да бросьте вы, Федот Ильич! Это дело всей нашей жизни! К чёрту премию, к чёрту Нобеля с его динамитом! С этой минуты в истории человечества начинается новая эпоха! Отныне порваны путы смерти!

Да-да, Яков Матвеич, вы правы, правы! Это потрясающе!!! Да мы с вами…

А помните, Федот Ильич, как на весеннем симпозиуме глумился Цапперштейн? Где теперь этот невежда, этот Фома современной археологической нейрохирургии? Нам говорили: невозможно сделать мёртвое живым, нам кричали: мумии никогда не проснутся, но – есть такая мумия!

Мумия перекатилась на пузо, и задумчиво грызла крышку стола. На пол капали коричневые слюни. Вечерело.

 

Дневник Федота Ильича Подкукушкина

 

4 августа

Оживили мумию. Много смеялись. Грандиозно!!! Яков Матвеич пригласил меня (с женой) на чай сегодня вечером.

 

5 августа

Мумия по-прежнему активно проявляет признаки жизни. Нас с Яковом Матвеичем игнорирует. Съела стул.

Да, вчера было исключительно. Упился чаем. Много смеялись. Вспоминая молодость, играли с Яковом Матвеичем в чехарду. По-моему, он мне подыгрывал, но я сделал вид, что не заметил. В нашем возрасте это простительно.

Приставал к жене. Обозвала старым дурнем.

 

6 августа

Всё просто замечательно! Истопник Филипыч согласился передать в наше распоряжение два табурета из сторожки за бутылку водки, а то не на чем сидеть.

Почему же она так много жрёт? Яков Матвеич высказал предположение, что мумия сильно проголодалась за пять тысяч лет беспробудного сна, из которого мы её вызволили. Крайне интересно. Впрочем, для науки мне ничего не жалко! Хотя калоши были неплохие, почти новые.

 

Над городом висел молчаливый знойный полдень, и только старухи, укрывшись в тени загаженного птицами виноградника, обсуждали новость. Новость привёз в город подвыпивший истопник Филипыч: "Дык, это, профешшора-то… Мумиё оживили! Штулья жрёт, чисто тебе долгоносик фриканский! Экая феномена научная!" Он ещё долго и умно говорил, путаясь в словах, но потрясённые старухи далее не запомнили.

 

Дневник Федота Ильича Подкукушкина (продолжение)

 

7 августа

Я в возбуждении! Похоже, что в мумии просыпается разум. Сегодня по утру мы с Яковом Матвеичем застали Филипыча, находившегося в состоянии алкогольного опьянения, дружелюбно беседующим с мумией. "Дык, это ж… профешшора! Ты поосторожней с ними… Эх…" – говорил он, когда мы вошли. Мумия слушала внимательно, с неподдельным интересом.

 

8 августа

Кошмар! Сегодня, 8-ого августа 1967 года, случилось ужаснейшее. Наша мумия умудрилась за ночь перегрызть решётки на окне, и сбежала из лаборатории.

Я в дичайшем замешательстве. Какая неожиданная, нелепейшая случайность! Что потеряла мировая наука!

С Яковом Матвеичем даже случилась истерика. Это прискорбное событие – сильный удар для него.

 

9 августа

Поиски продолжаются. Мы удручены. Сколько трудов, робких надежд и наивных мечтаний – и всё прахом!

Филипыч выдвинул гипотезу, что мумия сбежала в горы: "А куда ж ей ищо бежать-то?"

Нельзя не отнестись к этому без должного внимания, тем более что других определённых мнений на этот счёт нет.

 

10 августа

Сегодня идём в горы.

 

Два утомлённых путника стояли перед темнеющим в шершавой гранитной скале проёмом. Садилось солнце. Потерянный далеко внизу, в долине городок уже готовился зажигать уютные огоньки в занавешенных окнах, он ожидал должного сгущения сумерек. Сверху теплилось отражёнными закатными лучами чистое небо.

– Ну что же, Яков Матвеич?

– Да что там, Федот Ильич!

Озарив грот тусклым светом карманного фонарика, они вошли внутрь.

– Вы только взгляните, Федот Ильич!

– Да уж, Яков Матвеич, невероятно!

В уголке пещеры, свернувшись наподобие хлебобулочного изделия, лежала мумия.

Они остановились в смущении.

– А это наша, Яков Матвеич?

– Безо всякого сомнения, Федот Ильич. Да-да, я узнаю эту благородную линию спины! Однако, вот какой вопрос кажется мне сейчас наиболее важным: что же она делает?

Приблизившись, оба услышали ровное, чуть присвистывающее дыхание.

– Она спит, Яков Матвеич! Глубоким здоровым сном!

– Бесспорно, Федот Ильич, бесспорно. И пусть. Знаете, я вдруг подумал… а ведь мы не вправе были ограничивать её свободу.

Они переглянулись. За короткую, разом промелькнувшую секунду каждый успел передумать огромное количество разнообразных мыслей, и прийти к единственно правильному – для себя – решению.

– И будем считать, что мы ничего не нашли.

Тихо, на цыпочках, вышли они из пещеры.

 

Товарищ Дики, Товарищ Рэд

 по специальному указанию свыше – август'2000, май'2001

Скадовск – Питер